Средневековье против современности

В середине 30-х годов в странах будущей фашистской «оси» — Германии, Италии и Японии — к власти пришли наиболее реакционные силы, которые не только установи­ли фашистский режим у себя, но и стремились «экспор­тировать» его силой в другие страны, навязать всем ос­тальным так называемый новый порядок по своему обра­зу и подобию.

Реакционные внутренние перемены, которые произо­шли в Германии, Италии и Японии, надолго определили характер их экономической и иной экспансии. Впрочем, и сами эти внутриполитические перемены во многом были вызваны внешними факторами.

В это время внешнеэкономические позиции Германии оказались серьезно ослабленными. Объем германского экс­порта так и не вернулся к уровню предкризисного 1929 го­да и составлял в 1935 г. 95 %; в 1936 г. — 54; в 1937 г. — 69 % к уровню 1929 г. Доля Германии в мировой торговле сократилась с 13 % в 1913 г. до 8,5 % в конце 30-х годов, что примерно в 3 раза меньше, чем ее западных соперни­ков (даже без учета внешнеторгового оборота из замор­ских владений).

Средневековье против современности

Внутри страны германская буржуазия также потерпела поражение в попытках управлять страной парламентскими методами, и ее наиболее реакционные круги, вступив в союз с феодально-военной кастой, привели к власти фа­шистскую диктатуру.

Если в других западных странах эксплуатация в ос­новном осуществлялась экономическими средствами, с ис­пользованием рыночных рычагов, то в Германии с прихо­дом к власти фашистов на вооружение были взяты в основ­ном внеэкономические методы принуждения.

В своем первом же выступлении перед генералами Гитлер заявил:

«Цель всей политики в одном: снова за­воевать политическое могущество».

Восстановить сбалан­сированное хозяйство в стране и затем, усилив свою эко­номическую экспансию, померяться с другими капиталистическими державами «обычными» средствами в сфере экспорта капитала и товаров Германия была неспособна. Она намеревалась использовать силовые средства. Однако было бы ошибочным не видеть за этим непосредственной экономической цели — уничтожения конкурентов: Фран­ции и Англии. При этом у многих даже в самой Герма­нии возникало естественное сомнение: если хозяйственный потенциал страны недостаточен для победы над конкурен­тами экономическими средствами, то сможет ли она одолеть их силой оружия? Не скажется ли неблагоприятное соотношение экономических потенциалов и в процессе войны?

Пытаясь рассеять это сомнение, Гитлер писал:

«Се­годня многие европейские государства подобны пирами­дам, стоящим на своих вершинах. Их европейская сфера до абсурда мала по сравнению с их весом в колониальных владениях, внешней торговле и т. д. Отсюда происходит слабость большинства европейских колониальных дер­жав».

Как мы видим, эти весьма «глубокомысленные» рассуждения пытаются затушевать экономическую сла­бость Германии по сравнению с совокупной мощью дру­гих западных держав. Действительность вскоре покажет не­ обоснованность этих экономически безграмотных сообра­жений.

В экономическом отношении германский фашизм взял на вооружение феодальные методы эксплуатации. Начи­ная с этого периода используются в основном военно-политические средства, преимущество отдается силовому насильственному, внеэкономическому принуждению. Соот­ветственно и вне страны, во взаимоотношениях с другими государствами во главу всего ставится применение грубой, неприкрытой силы.

По теме:  Тотальная экономическая война

По существу ни идеологи, ни руководители фашист­ских стран не верили в возможность иным образом обес­печить существование страны. В этом смысле весьма пока­зателен меморандум, представленный германским про­мышленником А. Рехбергом начальнику Имперской кан­целярии 18 ноября 1938 г. В нем, в частности, говорится:

«… такие страны, как Германия и Италия, еще не расши­рившие свои территории до размеров империй, полностью обеспеченных собственными экономическими ресурсами, не обладают и не могут обладать достаточной жизнеспо­собностью без экспансии. Они должны иметь в виду, что попытки такой вынужденной экспансии натолкнутся на сопротивление, сломить которое может лишь военная мощь».

Таким образом, возможности экономического разви­тия фашистских стран предполагаются только в прямом захвате чужих территорий с их ресурсами, природными и людскими. Поскольку жертвы агрессии будут сопротив­ляться, неизбежна война. Необходимо, следовательно, создание достаточной военной мощи, чтобы такое сопро­тивление сломить. В этой «логике» уже выражена сущ­ность фашистской доктрины внешней экспансии: герман­ское хозяйство не может развиваться без насильственного захвата, следовательно, само хозяйство следует ориентиро­вать в первую очередь на военные потребности. Пора­жает, что неверная предпосылка (невозможность экономи­ческого развития без войны) даже не подвергается сом­нению, она ничем не доказывается, а преподносится как аксиома.

В июне 1933 г. при министерстве экономики Германии был организован Генеральный совет хозяйства, который руководил государственной экономической политикой.

В следующем, 1934 г., были запрещены стачки и даже переходы рабочих с одного предприятия на другое. Дек­рет о трудовом фронте закрепляет систему принудитель­ного труда. Зарплата снижается, социальное страхование уничтожается. По существу германский капитализм воз­вращается к докапиталистическим методам эксплуатации.

В интересах монополизации хозяйства принимается закон о принудительном синдицировании — отдельные предпри­ятия должны теперь входить в состав существующих кар­телей или синдикатов. Кроме того, хозяйство разделялось на группы, объединившие отдельные отрасли и районы. Закон об «органическом построении германского хозяйст­ва» 1934 г. передал руководство экономикой непосредст­венно монополистическому капиталу.

Внешнеэкономические проблемы германский фашизм собирался решать также средствами откровенного и не­ ограниченного насилия. Хозяйственная политика открыто ориентируется на подготовку к войне. Начинается крупно­масштабное строительство предприятий военной промыш­ленности. Объем капиталовложений в перевооружение за 1933—1934 гг. составил более 1/3 всех валовых капитальных вложений, а именно 46 млрд. марок. Милитаризация за счет принудительного труда, эксплуатации трудящихся внеэкономическим принуждением обеспечила рост объема продукции. За период 1929—1938 гг. общий объем про­мышленной продукции увеличился на 25 %. В первую оче­редь возрос выпуск военной техники — самолетов, танков, артиллерии. Все это влияло на общие итоги. Объем же производства в легкой промышленности даже снизился.

Германия восстанавливала и модернизировала тяжелую промышленность, увеличивая свой военный потенциал. Производство угля, чугуна, стали, электроэнергии сущест­венно превысило уровень 1929 г. Казалось, что в невиди­мой экономической борьбе со своими противниками Гер­мания «набирала очки». Вместе с тем развитие это носило однобокий милитаристский характер, деформировало нор­мальную структуру хозяйства и поэтому в долгосрочном плане подрывало перспективы развития экономики. Избранный путь хозяйственного развития тем самым пред­определял быстрое и неминуемое вступление в вооружен­ный конфликт.

По теме:  История скрытой рекламы

С 1933 по 1936 г. на выпуск военной продукции было дополнительно переведено более 300 предприятий, в том числе 70 — в химической, 60 — в авиационной, 45 — в танковой и автопромышленности, 15 — в судостроении. Особое внимание уделялось новой отрасли — авиацион­ной. К концу 1938 г. в ней было занято 200 тыс. рабочих. Производство всех видов жидкого топлива возросло с 1934 по 1938 г. почти в 3 раза, в том числе синтетическо­го бензина в 8 раз. Нехватка сырья и перспектива пре­кращения или по крайней мере серьезного затруднения его ввоза из-за рубежа заставляла изыскивать собствен­ные возможности, а это означало повышение затрат и не­минуемо ослабляло финансовую базу.

Рост бюджетных военных расходов в Германии был стремительным: 1932 г. — 253,5 млн. долл., 1936 г. — 3600,0; 1939 г. — 4500,1 млн. долл. Было ясно, что госу­дарство, переключившее такие колоссальные для того вре­мени средства на военные цели, либо начнет войну, либо окончательно подорвет свои хозяйственные позиции в экономической борьбе с другими империалистическими противниками.

С 1932 по 1939 г. германская армия была увеличена с 104 тыс. до 3,7 млн. человек.

Во многом сходной была экономическая стратегия и других держав «оси». Союзник Германии — Италия с 1937 г. начала выполнение «плана автаркии» с тем, чтобы преодолеть зависимость от импорта стратегических видов сырья и топлива. Гражданские предприятия переходили на выпуск военной продукции. В конце 1938 г. военные заказы выполняли 900 предприятий с числом занятых на них 600 тыс. рабочих и служащих, что составляло 3/4 всего персонала предприятий тяжелой промышленности. Все большие бюджетные средства тратились на военные цели:

  • 1932 г. — 270,6 млн. долл.
  • 1936 г. — 916,1
  • 1939 г. — 873,4 млн. долл.

На Дальнем Востоке Япония приступила к ускоренно­му развитию военной промышленности в начале 30-х го­дов. Позднее, в 1938 г., был принят закон о всеобщей мобилизации нации, по которому усиливался контроль за военным производством со стороны государственных ор­ганов и увеличивались привилегии для фирм, работавших по военным заказам. Военные расходы Японии выросли с 454 млн. иен в 1931 — 1932 гг. до 6834 млн. иен в 1938 — 1939 гг. И все же основную роль в лагере фашизма играла Германия.

Показательно, что программа германской экономиче­ской экспансии с использованием силы была выдвинута первоначально именно крупным капиталом этой страны. Еще до прихода к власти фашистов в Германии 24 марта 1931 г. Карл Дуйсбург — председатель наблюдательного совета одной из наиболее влиятельных химических мо­нополий того времени «ИГ Фарбениндустри», которая сы­грала такую мрачную роль в германской истории, и он же — член президиума Имперского союза немецкой про­мышленности заявил:

«… лишь сплоченный экономический блок от Бордо до Софии придаст Европе основу, в которой она нуждается для утверждения своей мировой роли».

Позднее Гитлер уточнит, что:

«объединение Европы можно осуществить не посредством объединительных устремлений многих государственных деятелей, а только с помощью вооруженного насилия».

Таким образом, лю­бые возможности компромисса отвергались сразу же, с по­рога. Германскую правящую верхушку удовлетворяло лишь полное господство над Европой, ее порабощение. Интересно, что неверие в перспективы германской экономики неоднократно приводили к пессимистической оценке возможностей ее внешней экспансии «обычными» торгово-экономическими средствами. Гитлер заявлял, на­пример, что «повышение экспорта в будущем ничего не даст» или что «нынешнее экономическое положение мо­жет быть изменено только с помощью политического могущества и борьбы», и т. д.

По теме:  Цинизм ошибочного расчёта

Практически это означало, что хозяйство страны пол­ностью подчиняется военным целям и экономическое раз­витие не следует больше объективным закономерностям. Вполне понятно, что это быстро и негативно сказывается на состоянии национального хозяйства, и чем дольше длится такой период противоестественной инверсии, тем от­рицательнее ее последствия. Проводя такую политику, го­сударство быстро разрушает свой экономический фунда­мент. В конечном итоге этот подрыв собственной хозяйст­венной базы ослабляет государство не только в экономи­ческом, но и в военном отношении.

Показательно, что в конце концов сами военные, из числа наиболее осведомленных, начинают бить тревогу. Так, генерал-майор Томас, начальник военно-экономиче­ского штаба Германии, вынужден был признать в мае 1939 г., накануне второй мировой войны, что в наращи­вании чисто военных средств борьбы Германия сможет еще какое-то время сохранять достигнутое производство, но военный потенциал ее не выше, чем у союзников, а «по глубине потенциала» другие западные державы даже имеют преимущество перед Германией. Под «глубиной» генерал понимал экономические факторы. Начальник воен­но-экономического штаба сослался на то, что германское хозяйство испытывает дефицит сырья, рабочей силы, фи­нансов и даже мощностей в отдельных отраслях.

В течение 1934—1935 гг. германская машина военного производства, запущенная на полный ход, поддерживала экономический бум за счет военных предприятий, строи­тельства автострад и других коммуникаций и т. д. Од­нако хозяйственные потребности страны — в развитии энергетики, добывающей промышленности, даже в строи­тельстве железных дорог — все это было отложено на бу­дущее. Усиленный отток населения из деревни в города и из мирных отраслей в военную промышленность также подрывал долгосрочные перспективы экономического раз­вития.

В сфере собственно внешнеэкономической политики подготовка к войне диктует необходимость проводить по­литику «самообеспечения», сводя к нулю зависимость от внешнеэкономических связей, в первую очередь от импор­та стратегических материалов.

Государство «обескровливается» в хозяйственном от­ношении. Во временной перспективе «самообеспечение» превращается в «самопоедание» страны. Страна лишается международных экономических связей, необходимость, ко­торых диктуется международным разделением труда. Ми­литаристское государство оказывается перед неминуемым хозяйственным кризисом и ищет выход в войне с удвоен­ной энергией.

Именно это признал не кто иной, как Гитлер в выступ­лении перед руководителями германской армии 22 августа 1939 г., буквально накануне начала второй мировой войны:

«Наше экономическое положение — в результате ограни­чений — таково, что мы сможем продержаться еще лишь несколько лет… Нам не остается ничего иного, как дейст­вовать».

Так ошибочная экономическая стратегия, которая, по замыслу ее авторов, должна обеспечить могущество в международном масштабе, вовлекает их самих в порочный заколдованный круг, по большому счету превращает их в марионеток, не имеющих по существу выбора. В даль­нейшем порочная экономическая стратегия, которая долж­на принести победу, программирует поражение. Таково действие экономического механизма авантюрной политики насилия.

По теме:  Малый бизнес и налоговое законодательство

Итак, одна из экономических причин возникновения фашизма — неспособность справиться с проблемами, сто­ящими перед страной «обычными» хозяйственными сред­ствами. Едва начнется война, Гитлер заявит уже без обиняков (которые теперь станут ненужными) на сове­щании руководителей вермахта:

«Мы ведем борьбу за нефтяные источники, за каучук, полезные ископаемые и т. д.»

Обращает на себя внимание то, что проблемы XX века пытаются решать по рецептам прошлого, заимствуя ме­тоды феодализма, колониальных захватов и т. д. Кроме того, даже сами захваты, которые уже на рубеже прош­лого и настоящего столетий должны были служить целям расширения источников поступления сырья на рынок и расширения рынков сбыта, здесь должны использоваться для прямого грабежа, минуя механизм купли-продажи, игнорируя рыночные отношения капитализма XX века. Средневековье как бы вызывается из прошлого подобно духам спиритического сеанса для реализации целей правя­щей верхушки фашистских государств. Гальванизируется отвратительный труп прошлого для того, чтобы он служил интересам современного крупного капитала и нацистской верхушки Германии, других стран фашистской «оси»: Берлин — Рим — Токио.

Многократно провозглашаемая цель территориальных завоеваний «жизненного пространства» по существу озна­чает насильственное присвоение сырья, материальных цен­ностей, порабощение людских ресурсов, хотя формально захват пространства упоминается как цель стратегии. С чисто экономической точки зрения средневековый вариант внешней экспансии является не только реакцион­ным, но и выдвигает примитивную экстенсивную модель развития взамен интенсивной. Нехватку, например, про­довольствия и сырья пытаются ликвидировать чисто экстенсивным путем — насильственным расширением по­севных площадей в результате присвоения чужих земель, а не перестройки сельского хозяйства на современной научной основе. Увеличение объема промышленной про­дукции достигается безжалостной эксплуатацией все больших масс рабочих, фактически превращаемых в рабов.

В дальнейшем во время войны это приведет к гибели от непосильного труда, издевательств и прямого уничтоже­ния миллионов людей. Эта отвратительная «система» экс­плуатации с экономической точки зрения также экстен­сивна, она противостоит и препятствует возможности сколько-нибудь серьезных попыток интенсификации труда путем внедрения новой техники, развития новых техно­логий. Такая «система» в сколько-нибудь долгосрочном отношении бесперспективна. Немыслима была бы, напри­мер, научно-техническая революция в рамках таких сред­невековых отношений. Иными словами, важнейший фак­тор — фактор времени (в долгосрочной перспективе) — в такой стратегии вообще не учитывается.

Вместе с тем перенесение внешнеэкономической борь­бы в плоскость откровенно насильственных действий обо­стряет и уже знакомую нам проблему господства, на­пример, на море.

По теме:  Мощный импульс развития экономика РФ

Немецкий генерал Людвиг Бек предупреждал, что «мировая война является не только континентальной, но и в первую очередь морской». Бек при этом ссылался на Ришелье, который говорил, что «без господства на море нельзя вести войну». (Добавим, что и экономическую вой­ну тоже.)

Исходя из требований подготовки к борьбе со своими соперниками, Германия приняла в 1937 г. план создания океанского флота (так называемый план «Зэт»), однако он так и остался в основном на бумаге из-за нехватки средств. Экономические возможности ограничивали аг­рессивные аппетиты фашистских «фюреров».

Разумеется, лихорадочная подготовка держав фашист­ской «оси» к переходу от экспансии экономической к экс­пансии военной не осталась незамеченной. Великобрита­ния и Франция, не доверяя в полной мере фашистским странам, стали так же, как они, переключать все больше бюджетных средств на военные нужды. Соответственно Великобритания выделила:

  • в 1932 г. — 426,1 млн. долл.
  • в 1936 г.— 846,9
  • в 1939 г. — 1817 млн. долл.

Франция:

  • в 1932 г. — 509,2 млн. долл.
  • в 1936 г. — 834,4
  • в 1939 г. — 1800,2 млн. долл.

Каковы же были экономические усилия Соединенных Штатов? Даже в год начала второй мировой войны — 1939 г. — военный бюджет США составлял всего 1,4 млрд. долл.

Неудивительно, что создание западными союзниками запасов боевой техники, военного имущества, стратеги­ческих материалов затем оказалось явно недостаточным. Впрочем, они в основном уповали на то, что война будет вестись чужими руками. Уверенность западных держав в этом варианте была настолько велика, что даже за год до начала агрессии фашистской Германии они не хотели пересмотреть своих ошибочных установок, в том числе внешнеэкономических. В директиве английским и фран­цузским миссиям для переговоров с СССР в 1938 г. говорилось:

«не заключать пока никаких соглашений об обмене сведениями по вопросам экономической стратегии в отношении Германии и Италии».

Что же противопоставлял своим соперникам Советский Союз в этот период экономической борьбы?

Народное хозяйство СССР в этот период переживало трудную полосу очередной перестройки, что отражалось на положении страны на мировых рынках, на ее позициях в обострявшемся противостоянии с другими великими дер­жавами.

В соответствии с курсом индустриализации значитель­но большие капиталовложения, чем раньше, направлялись в промышленность и на транспорт, тогда как удельный вес средств, вкладываемых в сельское хозяйство и другие сферы материального производства, уменьшался. Сущест­венно увеличился объем продукции в основных промыш­ленных отраслях, особенно в тяжелой промышленности.

Национальный доход СССР возрастал:

  • он составил в 1928 г. — 25 млрд. руб.
  • в 1932 г. — 45,5
  • в 1937 г. — 96
  • в 1940 г. — 128 млрд. руб.

Строжайшая система планиро­вания и централизации ресурсов позволяла увеличивать капитальные вложения:

  • 1928 г. — 3,7 млрд. руб.
  • 1932 г. — 18
  • 1937 г. — 30
  • 1940 г. — 43 млрд. руб.
По теме:  Евразийский экономический союз: история и перспективы

Приоритет при этом отдавался тяжелой промышленности, в первую оче­редь оборонной.

Ассигнования на военные нужды в СССР составили (% к общей сумме госбюджета):

  • 1939 г. — 25,6
  • 1940 г. — 32,6
  • 1941 г. — 43,4

Валовая продукция промышленности также возрастала.

Однако поскольку заранее заданный односторонний ха­рактер промышленного развития сопровождался деформа­цией отраслевой структуры, это приводило к созданию дис­пропорций, качественным потерям и удорожанию производ­ственных затрат в их реальном выражении. Для осущест­вления индустриализации требовалось, среди прочего, мо­билизовать ресурсы внутри страны, а также использовать внешнюю торговлю для закупок передовой техники. Прак­тическое выполнение этих двух задач было тесно связано не только с внешнеэкономической деятельностью страны, ее позициями на мировых рынках, валютно-финансовым положением, но и с внутрихозяйственным положением.

Финансирование ускоренного промышленного развития потребовало вложений больших дополнительных средств, которые не обеспечивались обычными доходами госбюд­жета. Дефицит стал покрываться усиленной денежно-кре­дитной эмиссией, государственными займами и др. Коли­чество средств обращения существенно превысило объем противостоящих им материальных ценностей. Результатом явились фактический отрыв рубля от его официального курса и золотого паритета, и невозможность использовать его как конвертируемую валюту. Последующее сведение его роли во внешних операциях к чисто калькуляционной единице явилось логическим завершением этих процессов.

В формальном отношении изменение покупательной силы рубля привело к пересмотру его объявленного валютного курса. С июня 1937 г. исчисление официального курса было установлено на базе американского доллара, имев­шего содержание 0,888671 г чистого золота. Один доллар приравнивался к 5 р. 30 к. Это официальное соотношение продержалось до 1950 г., когда исчисление курса рубля на базе иностранной валюты было отменено и рубль был формально переведен на золотую основу. Разумеется, все это никак не повлияло на то, что рубль продолжал оста­ваться неконвертируемой валютой и, что не менее важно, он не мог полноценно служить для измерения стоимости производимых товаров, сопоставления внутренних и внеш­них издержек и цен. Быстро исчезла единая объективная мера стоимости, отражавшая затраты труда. Деформиро­валась система ценообразования с крайне отрицательными результатами, для хозяйства страны в целом, для социаль­ной сферы, для внешнеэкономического потенциала.

В 30-х годах в условиях индустриализации, коллекти­визации и приближающейся военной угрозы продолжалось дальнейшее развитие организационной структуры и систе­мы управления советской внешней торговли прежде всего в сторону усиления ее централизации. Перед аппаратом ставились задачи обеспечения быстрого и четкого испол­нения как указаний руководства, так и вмененных ему повседневных обязанностей. Именно в этот период при­казная система управления во внешней торговле достигла своей наиболее совершенной и законченной формы. По­становлением Совнаркома в 1935 г. заключение внешне­торговых сделок было перенесено из-за границы в СССР.

Вместе с тем был значительно сокращен аппарат торг­предств и уменьшено число акционерных обществ за границей. Изменились также сами взаимоотношения меж­ду объединениями и их советскими поставщиками (по экспорту) и заказчиками (по импорту). В 1940 г. сущест­вовавший ранее порядок заключения договоров между объединениями и другими советскими хозяйственными организациями был заменен новым. Начали действовать унифицированные «Условия поставки товаров для экспорта», согласно которым объединения стали выдавать по­ставщикам по товарам, выделенным для экспорта, заказы наряды, заменившие прежние хозяйственные договоры. Поставки импорта стали регулироваться «Условиями вы­полнения импортными объединениями заказов советских организаций». Приказная система в этой форме просу­ществует до начала войны и пройдет через военную эпоху, общие ее принципы сохранятся еще очень долго в после­военные годы вплоть до наших дней.

По теме:  Разрешение на загрязнение в действии

Если же говорить о первых результатах работы этой системы в 30-х годах, то в соответствии с принятыми тогда директивными решениями импорт из-за рубежа в СССР строго сводится к самому необходимому, под кото­рым в первую очередь понимаются машины и оборудова­ние. Советский Союз становится их крупнейшим покупа­телем. Доля их в советском импорте поднимается с 1/5 в 1925 г. до почти 1/3 в 1930 г., а в 1932 г. даже несколько больше. Всего в 1929—1932 гг. было закуплено машин и оборудования на сумму свыше 2,4 млрд. руб. (в ценах 1960 г.), что составляет около 60 % всех их закупок за 20 лет (1918—1937 гг.). В импорте техники видное место занимали станки (примерно 400 млн. руб.). Импортное оборудование позволило оснастить крупные станкострои­тельные заводы — «Фрезер», «Калибр», «Красный пролета­рий». К концу второй пятилетки советское станкостроение уже на 90 % удовлетворяло потребности страны в станках, тогда как в первой пятилетке 60 % потребностей покры­валось за счет импорта.

Закупки оборудования сыграли большую роль в созда­нии крупных промышленных предприятий: в тракторо­строении — Харьковского, Челябинского и Волгоградского заводов, в автомобильной промышленности — Горьковского и Московского, в металлургии — Магнитогорского, Кузнецкого, Запорожского и других комбинатов. Во ввезенной за 1929—1932 гг. технике существенное место ( 16 % , или 389 млн. руб.) занимали тракторы и другие сельскохозяйственные машины. Это было связано с тем, что в те годы наряду с промышленностью преобра­зовывалось и сельское хозяйство, в результате чего было ликвидировано самостоятельное крестьянское хозяйство — перемены носили весьма радикальный характер. По мере создания колхозов и совхозов увеличивались заготовки зер­на государством, оставаясь, однако, явно недостаточными:

  • 10,8 млн. т в 1928 г.
  • 18,8 млн. т в 1932 г.
  • 36,4 млн. т в 1940 г.

Мобилизация ресурсов осуществлялась во многом принудительными мерами. Как отметил академик В. А. Ти­хонов:

«если вначале государство торговало купленным у мужика хлебом, то после коллективизации оно торго­вало отобранным хлебом».

1928 г. 1932 г. 1941 г.
Коровы 30,7 21,0 28,0 млн. голов
Лошади 33,5 19,6 21,1 млн. голов
Синьи 26,0 11,6 27,6 млн. голов

Плохо обстояло дело в животноводстве. Если принять во внимание внутренние потребности населения СССР в продовольствии, можно сделать вывод о том, что база продовольственного экспорта, который в 1925 г. еще превышал 40 % всех продаж, была ослаб­лена. В 1930 г. продовольственный экспорт сократился до 32 %, в 1933 г. — до 20 %, и хотя затем в отдельные годы были подъемы, в 1939 г. он упал примерно до 14 %. Определяющую роль при этом сыграло положение с экс­портом зерна, который вначале поднялся в результате жестких мер по сдаче его государству, затем стал неустой­чивым и обнаружил общую тенденцию к падению. Экспорт зерна составил:

  • 1925—1926 гг. — 2,0 млн. т
  • 1930 г.— 4,8
  • 1933 г. — 1,7
  • 1938 г. — 2,1
  • 1939 г. — 0,3
  • 1940 г. — 1,2
По теме:  Мощный импульс развития экономика РФ

Эти потери в определенной степени компенсирова­лись возросшим экспортом лесоматериалов, удельный вес которых в запродажах поднялся примерно с 10 до 15—20 %. Однако эта экспортная статья в условиях обострен­ной конкурентной борьбы на мировых рынках подверга­лась чисто политическим запретительным мерам на Западе со ссылкой на применение труда заключенных. В эти годы восстанавливается, а затем и возрастает вывоз минерального сырья, в первую очередь топлива — нефте­продуктов и угля. Их доля в экспорте вначале резко воз­растает (1930 г.— 1 7 % ) , но затем тоже снижается (1938 г. — 9 %, 1939 г. — 8 % ). Несколько возросший вывоз промышленных товаров не мог компенсировать потерь.

Экспорт машин и оборудования составил:

  • 1925—1926 гг. — 0,8 млн. руб.
  • 1930 г. — 1,9
  • 1933 г. — 3,7
  • 1938 г. — 11,5
  • 1939 г. — 3,3
  • 1940 г. — 4,7 млн. руб.

В итоге этих и других изменений экспорт в целом, быстро возраставший в 20-е годы, в первую пятилетку продолжает увеличиваться за счет жесткой мобилиза­ции всех ресурсов:

  • 1927—1928 гг. — 620,7 млн. руб.
  • 1930 г. — 812,7 млн. руб.

Однако затем мировой кризис, затруднивший продажи, и внутрихозяйственные трудности приводят к его резкому падению:

  • 1931 г. — 636,1 млн. руб.
  • 1932 г. — 450,8
  • 1935 г. — 288,1
  • 1940 г. — 239,7 млн. py6.

Падение экспорта все более ограничивает возможности закупок за рубежом. Определенная разница в пользу им­ порта может покрываться вывозом золота, однако в целом общий оборот внешней торговли, достигнув максимума в 1,6 млрд. руб. в 1930 г., затем начинает быстро сокра­щаться, снизившись к 1935 г. до 477,4 млн. руб., в отдель­ные годы он немного возрастал, но в 1939 г. вновь упал до 271,4 млн. руб. — самого низкого уровня начиная с 1923 г. Последний мирный 1940 год показывает подъем, но уже не меняет общей тяжелой картины. Позиции Совет­ского Союза во внешнеэкономической сфере остаются сла­быми, и уровень участия страны в международном разде­лении труда, существовавший до первой мировой войны, не достигнут, о чем свидетельствует удельный вес оборота советской внешней торговли (% к мировой торговле):

По теме:  Малый бизнес и налоговое законодательство
  • 1913 г. — 3,9
  • 1929 г. — 1,35
  • 1936 г. — 1,24
  • 1938 г. — 1,10

Таким образом, в экономической борьбе предвоенных лет у Советского Союза были и успехи, и неудачи. Скла­дывавшиеся в, те годы производственно-хозяйственная база и приказная система управления еще выполнят свое предназначение, но позднее, в период Отечественной вой­ны, позволив мобилизовать и использовать все наличные ресурсы на достижение победы. Иным было положение в сфере внешнеэкономической борьбы, которое во многом определялось внутренним состоянием хозяйства. Ситуация в деревне резко сократила возможности экспорта сельско­ хозяйственной продукции за рубеж. В промышленности, несмотря на достигнутые успехи, возможности вывоза то­варов оставались более чем ограниченными.

Экономика страны теряла внутреннюю гибкость и ди­намизм, постепенно самоизолируясь от внешних связей. Внутренний рынок наглухо отгораживался от мирового. Сам подход к внешнеэкономическим связям менялся, они превращались в чуждую внутреннему хозяйству сферу. Тем самым ослаблялась их роль и как стимулятора научнотехнического прогресса. Все это отрицательно сказывалось на экспортном потенциале и возможностях страны бо­роться за свои интересы экономическими средствами. К этому добавлялись весьма значительные трудности на внешних рынках. Заинтересованность капиталисти­ческих стран в закупках советского оборудования и тех­ники была весьма невелика, а остальные отрасли промыш­ленности (текстильная, лесообрабатывающая, горно-добы­вающая) не могли даже компенсировать потери, вызван­ные падением экспорта зерна, сахара, масла и других тра­диционных сельскохозяйственных товаров.


Рис.  Неуверенный рост, прерываемый падениями, — результат не толь­ко драматических внутренних трудностей, но и ожесточенной экономической войны с «мировой буржуазией» (т. е. капиталис­тическими державами). Много раз Советское государство оказывалось объектом блокады: экономической, финансовой, «золотой», нефтяной. В этой борьбе были и победы, были и потери.

Иными словами, цена, которую платила страна в сфере внешнеэкономических связей за ускоренное развитие про­мышленности, в первую очередь тяжелой, приказными методами, за «крутой перелом» в сельском хозяйстве, была очень высока. К тому же одной из важных областей, свя­занных с внешней торговлей, на которую у государства в этот период не хватало ни финансовых, ни материальных ресурсов, был морской транспорт. Весь длительный пе­риод по 1940 г. морской флот оставался слабым. К началу 1941 г. общая грузоподъемность советского торгового флота составляла 1,8 млн. т, что было в 10 раз меньше английского флота, в 6,5 раз меньше американского, в 2,5 раза меньше германского. Следовательно, морской тор­говый флот, при помощи которого осуществлялись основ­ные экономические связи, не имел необходимой матери­ально-технической базы. Это неблагоприятно влияло на пространственные аспекты внешних связей. В конечном итоге в 1940 г. экспорт составил 240 млн. руб., импорт примерно столько же. Весь оборот исчислялся в 485 млн. руб. Таково было экономическое положение СССР нака­нуне второй мировой войны, в условиях, когда фашистские державы лихорадочно готовились к войне.

Катастрофически быстро приближалось время, когда каждая из экономических систем, противостоящих друг другу, пройдет суровое испытание на прочность.

Исторический аспект развития рекламы Простейшие формы рекламы существовали ещё за много лет до нашей эры. Одним из древнейших рекламных обращений, дошедших до наших дней, считается египетский папирус, в ко­тором сообщается о продаже честного покорного раба, соблю­дающего умеренность в пище. Ещё в качестве одного из примеров зарождавшейся рекламы обычно приводят найденную в развалинах древнейшего города Мемфиса высеченную на камне надпись о том, что Рино с остро­ва Крит по воле богов толкует сновидения. Из приведенных примеров видно, что использование раз­личных надписей стало исходным в зарождении рекламы. В Древней Греции и Риме рекламные объявления о гладиаторских боях, продаже рабов, домашних животных расписывались крас­ками на стенах, гравировались на костях. В Помпее, разрушен­ной в 73 г. н. э., сохранилось более полутора тысяч различных рекламных обращений. Наряду с различными надписями важнейшим средством распространения рекламы в древнейших государствах мира яви­лось создание так называемого института гла...
Евразийский экономический союз: история и перспективы Дезинтеграция СССР в 1990-х годах нарушила выстроенные ранее системные экономические связи, что привело к глубокому и длительному социально-экономическому кризису, из которого некоторые постсоветские государства так до сих пор и не вышли. Развалу Советского Союза в наибольшей мере противился Казахстан и некоторые другие азиатские республики СССР. Неслучайно идею формирования Евразийского союза государств впервые выдвинул лидер Республики Казахстан Н. А. Назарбаев 29 марта 1994 года во время выступления в Московском государственном университете им. М. В. Ломоносова. Первый практический шаг к интеграции был сделан в 1995 году, когда лидеры трех государств подписали Соглашение о Таможенном союзе России, Беларуси и Казахстана . Вскоре к договоренностям «таможенной тройки» присоединились Кыргызстан и Таджикистан. В 2000 году «пятеркой» сопредельных государств была создана качественно новая интеграционная структура — Евразийское экономическое сообщество, нацеленная на более тесное сотрудн...
Теоретические концепции выборной монархии и императорской власти в Священной Римской империи в XII — первой половине XIV вв.... В Священной Римской империи в Высокое и Позднее Средневековье существовали оригинальные концепция монархии, которые признавали незыблемым принцип выборности монархии и придавали решающее значение в выборе римских королей роли князей империи. Одним из первых ее изложил в XII в. неизвестный немецкий хронист в сообщении об избрании в 1152 г. Фридриха I Гогенштауфена во Франкфурте-на-Майне римским королем: «Во Франкфурте 4 марта, во вторник, совместной властью князей и некоторых баронов из Италии было объединено тело империи (т. е. состоялись выборы римского короля. — С. Г.). Это право, которое передает королевство не по кровнородственной линии, а обеспечивает избрание королей князьями, является особенностью Римской империи» . Кельнский каноник Александр фон Роэс в период «Великого междуцарствия» (1254‒1273) дал следующее теоретическое обоснование выборному характеру немецкой монархии: «Известно, что Божественным провидением святой император Карл Великий, с согласия и при участии папы, оп...
Разрешение на загрязнение в действии Экономисты оказывают все большее влияние на политиков, несущих ответственность за защиту окружающей среды. ОБМЕН ДЫМОМ: НОВЫЕ, ИСПОЛЬЗУЮЩИЕ СИЛЫ СВОБОДНЫХ РЫНКОВ ПРАВИЛА ПОЗВОЛЯЮТ БОРОТЬСЯ С ЗАГРЯЗНЕНИЕМ ВОЗДУХА. Торренс, Калифорния. В этом сообществе бунгало и пальм, где жестко регулируются любые виды загрязнения окружающей среды (даже работа газонокосилок и бензоколонок), корпорация Mobil Oil получила право на дополнительный ежедневный выброс 450 кг вредных газов. Почему защитники окружающей среды активно штурмуют ворота нефтеперерабатывающего завода? Ведь Mobil участвует в начале новой эры защиты окружающей среды. Нефтеперерабатывающий завод примерно за $ 3 млн приобрел разрешение на загрязнение у властей ближайшего городка Сауз Гейт, которым оно досталось от компании General Motors, закрывшей в 1985 г. местный завод и продавшей его имущество муниципалитету. Нефтеперерабатывающий завод из Торренса будет производить намного меньше дополнительных выбросов, чем завод General M...
Все против одного «Необходимо было смести с земли все чудовищное, злое и гадкое, чтобы освободить место для строительства пре­красного и доброго...» Так писал юный Андрей Платонов. Тогда это было мнение народа, которое выразил будущий классик современной литературы. В то время к наиболее «злому и гадкому» относили золо­то и деньги, поскольку в них видели ненавистное средство эксплуатации и выражение несправедливого неравенства. С уничтожением этих средств и атрибутов массы связывали надежды на свое освобождение. Второй съезд Советов на­ родного хозяйства республики в конце 1918 г. определил курс на «в конечном счете полное устранение всякого влия­ния денег на соотношение хозяйственных элементов». Впрочем, деньги быстро теряли свое значение и пере­ставали выполнять свои функции также и по другим причи­нам. Размен денег на золото был прекращен еще в начале первой мировой войны. Затем в годы войны, еще до Октябрь­ской революции, финансы России испытывали колоссаль­ные трудности и денежная система бы...