Все против всех

«Наших дипломатов следовало бы повесить», — написала раздраженная русская императрица Николаю II в связи с неудачным положением, сложившимся на Балканах к 1915 году, т.е. за год до начала первой мировой войны. Что же произошло? Что вызвало такую резкую реакцию? И почему именно на Балканах?

В первом десятилетии XX века схватка в валютно-финансовой сфере — «борьба за золото» выделила трех победи­телей — Англию, Францию и Германию. К ним постепенно приближались Соединенные Штаты. Великая держава — Россия была оттеснена в разряд должников.

Основные источники сырья и рынки сбыта были захва­чены и поделены между Англией и Францией. Они при­обрели потенциальную возможность быстрого развития экономики (в самом широком смысле), а тем самым и возможность выигрыша в «борьбе за время».

В пространственном отношении свой контроль над ми­ровыми торговыми путями, крупнейшими портами, Суэц­ким каналом установила Великобритания, над владениями которой «никогда не заходило солнце». За ней следовала Франция также с владениями на разных континентах и морях. Между тем Россия, Германия и Австро-Венгрия пользовались закрытыми морскими бассейнами, выходы из которых легко контролировались той же Англией с самым сильным военным флотом в мире.

Таким образом, англо-французский капитал имел и пространственное преимущество перед своими сопер­никами. Дело было за практической реализацией этих двух преимуществ. Реализовать их можно было только в даль­нейшей борьбе. Между тем экономическая борьба, много раз меняя ситуацию в мире, противопоставляя одни страны другим, создавая и разрушая союзы, оставляла неизменным круг ее участников: Великобритания, Фран­ция, Германия, Россия, Австро-Венгрия, США, Япония.

Все против всех

Географически в фокусе экономической и полити­ческой борьбы все больше оказывались Балканы. Через Балканы пролегали наиболее короткие и удобные торговые пути на Ближний и Средний Восток, далее в Индийский океан для трех крупнейших континентальных держав: России, Австро-Венгрии, Германии.

Для России Балканские страны вообще имели особое значение. Исторически сложившиеся дружеские связи с балканскими, в их числе и славянскими, народами могли открыть России выход в Средиземное море и дальше со всеми благоприятными последствиями для развития эконо­мических отношений. Балканы играли ключевую роль в обеспечении доступа к торговым путям как на Запад, так и на Восток. Это было тем более важно, что основная масса русского экспорта тяготела к черноморским портам.

Другие морские направления требовали больших расходов на транспорт и были менее надежны. Так, выход из Бал­тики мог легко блокироваться сильным германским флотом. Северный путь вдоль Скандинавии из-за тяжелых природных условий не имел большого значения и к тому же мог быть также нарушен военно-морскими силами рейха. Дальний Восток после неудачной кампании 1904—1905 гг. не мог серьезно приниматься в расчет, тем более что и экономически было невозможно вывозить этим путем товары из европейских губерний России, а Дальний Восток в хозяйственном отношении был мало развит.

Тем самым балканское направление превращалось в на­иболее перспективное, которое могло гарантировать Рос­сии участие в международном экономическом сотруд­ничестве, а следовательно, и беспрепятственное пользова­ние результатами международного разделения труда. Правда, здесь Россия неминуемо сталкивалась с противодействием прежде всего Австро-Венгрии, которая сама искала в среде Балканских стран и рынки сбыта, и источ­ники сырья, и, что очень важно, постоянного выхода в Средиземное море. Это столкновение интересов двух дер­жав — Австро-Венгрии и России, во многом находившихся в сходной ситуации, могло быть урегулировано и компро­миссным решением.

Положение на Балканах усложнялось для России тем, что за Австро-Венгрией стояла Германия. Да и политика основного кредитора России — англо-французского капитала преследовала свои интересы, отличавшиеся от рус­ских.

Сложившееся экономическое (и политическое) поло­жение в мире особенно не удовлетворяло Германию. Она не имела сколько-нибудь значительных колониальных владений и не смогла потеснить своих основных соперников средствами экономической экспансии. Германия все более склонялась к тому, чтобы взять силовой реванш за свои экономические неудачи на мировой арене. Высказывание Карла фон Клаузевица: «Мы утверждаем… война есть не что иное, как продолжение политических отношений при вмешательстве иных средств» — в то время еще не оспаривалось.

Кроме основных противоречий были и другие. Герма­ния рвалась на русский рынок и резко реагировала на любые попытки ограничить ее экономическую интервен­цию.

Со своей стороны Англия продолжала делать все, чтобы ее союзница Россия не расширила свой доступ к просторам океана и одновременно к международным торговым путям.

Ближе к 1910 г., когда столкновение экономических, политических и военных интересов достигло весьма опас­ной точки, наиболее тревожным узлом взаимных противо­речий стали Балканы. Они являлись и объектом экономической экспансии, и исходной базой для ее расширения на бассейн Средиземного моря, включая Северную Африку и Ближний Восток, а за его пределами Персидский залив, Индию.

В зависимости от конкретных интересов своих про­мышленников крупные государства по-разному конкретизировали свои устремления.

Австро-венгерская газета «Будапешта хирлап» писала:

«…Важно установить прямой путь из южной Венгрии в Болгарию, в долину реки Марица и к Константинополю. Из Константинополя лежит открытый путь в Малую Азию и к сирийскому побережью, а по Багдадской железной до­роге — к Персидскому заливу».

Известный публицист Джон Элис Бакер откровенно подчеркивал:

«Балканы и Малая Азия занимают самую важную стратегическую позицию в мире. Они представ­ляют собой ядро и центр Старого Света, разделяют и одно­временно связывают три материка: Европу, Азию и Афри­ку. Балканы и Турция могут быть использованы Англией для ведения войны, а также для торговли. Они располо­жены в месте, откуда можно угрожать и вести нападение против трех континентов».

Россия после поражения в войне с Японией в 1905 г. пыталась решить проблему черноморских проливов на За­паде дипломатическим путем. Созданный в 1912 г. Балкан­ский союз служил преградой для германо-австрийской экспансии в этом районе. Государственный деятель Авст­ро-Венгрии граф Дюла Андраши-младший с тревогой ука­зывал:

«Триумфом политики России было то, что ей уда­лось создать под своим протекторатом Балканский союз — в первую очередь против Турции, во вторую, если понадобится, против нас».

Вильгельм II назвал Балканский союз «славянским чудовищем».

Однако полны противоречиями были не только отноше­ния между Россией, с одной стороны, и германо-австрий­ским капиталом — с другой. Даже среди союзников не было единства. Позиции России, Англии и Франции по многим вопросам балканской политики, например по про­ливам, не совпадали, и между ними шла скрытая борьба.

По теме:  Средневековье против современности

Сложными были отношения Германии с Австро-Венг­рией, особенно в экономической области. Обе страны бо­ролись за балканский рынок, но уже в то время Герма­ния хотела включить в сферу своего экономического гос­подства Австро-Венгрию. В Берлине был разработан план «Срединной Европы», предусматривавший интеграцию Ав­стро-Венгрии с рейхом. Противоречивыми были отношения и между Веной и Римом, формально связанными союзным договором. Неудивительно, что Балканы превратились, по меткому выражению итальянского историка Луиджи Альбертини, в «пороховой погреб Европы», в опаснейший центр международной напряженности.

Начальник Большого генерального штаба Германии Гельмут Мольтке-младший в секретной записке от 11 де­кабря 1911 г. извещал правительство о том, что вчерне закончено составление плана нападения не только на Францию, но и на Россию. Будущая война, писал он в док­ладе императору, должна стать войной «германизма со славянством».

Вильгельм II поощрял экономическую экспансию Гер­мании на Балканы и в Малую Азию. Экономическое пре­восходство германского империализма должно было спо­собствовать и установлению политической гегемонии Гер­мании. Берлинский «Дойче банк» заключил соглашение с Турцией о государственном займе на строительство желез­ной дороги Измир — Анкара. Затем германское Оттоман­ское имперское общество договорилось с султанским пра­вительством о продлении дороги от Анкары до Персид­ского залива. Накануне первой мировой войны Германии принадлежало 67% всех инвестиций в железнодорожном строительстве Оттоманской империи. Германия оттеснила на второй план все остальные европейские державы, кроме Англии, в области торговли и в сфере капиталовложений в промышленность Балканских стран. На долю Германии приходилось 60% экспорта и 40% импорта Румынии.

Вильгельм II, который лично определял внешнюю по­литику Германии, считал, что, «восточный вопрос должен быть решен железом и кровью».

Австро-Венгрия несколько иначе представляла себе свои цели на Балканах. Весьма ясно их изложил один из специалистов по международным отношениям в этом реги­оне:

«Во-первых, намерение овладеть широким рынком для своих промышленных товаров и капиталов; во-вторых, че­рез него освоить центральные Балканские страны… как выход в Средиземное море… Салоники дали бы Австро-Венгрии доступ большинству морских товаров на всемир­ный рынок».

Обе страны, и Германия и Австро-Венгрия, ревниво следили за действиями друг друга на Балканах. На внешнюю политику Австро-Венгрии все большее влияние оказывали представители промышленной буржуа­зии. В 1908 г. на заседании рейхсрата было заявлено по­желание:

«чтобы балканская политика определялась не на встречах генералов, подчас неспособных генералов, а на совещаниях заинтересованных промышленников и купцов».

Аналогичные взгляды высказывались часто. В 1913 г. представитель либеральной партии В. Равнихар подчерк­нул:

«Австрийская политика должна быть направлена на завоевание балканского рынка, что принесет и нам богат­ство».

При всем этом внутри габсбургской монархии су­ществовали значительные расхождения по внешнеэконо­мическим и внешнеполитическим вопросам. Венгерские землевладельцы и буржуазия весьма опасались Германии, и в частности видели большую угрозу в хозяйственной экспансии своего агрессивного партнера. Венгерская оппо­зиция была противницей и военной конфронтации с Рос­сией. К тому же финансовая система Австро-Венгрии испытывала серьезный кризис. В 1912 г. дефицит госу­дарственного бюджета составил 20 млн. крон. Сказалась таможенная война с Сербией, длившаяся пять лет, с 1906 по 1911 г., бойкот австро-венгерских товаров в Тур­ции и внешняя задолженность страны.

Активную роль играла на Балканах Франция. В. И. Ле­нин, характеризуя особенности французского империа­лизма, приводил слова газеты «Юманите»:

«Франция — это финансовая монархия, Франция — это финансовая олигархия, Франция — это ростовщик всего света».

Перед началом XX века Франция превратилась в основного кре­дитора на Балканах. В дальнейшем, с 1902 по 1914 г., т. е. за 13 лет, внешние займы Франции балканским государ­ствам возросли на 340% и составили крупную по тем вре­менам сумму 3 млрд. франков (почти 580 млн. долл.).

По теме:  Исторический аспект развития рекламы

Участие Франции во внешних займах Греции дости­гало 600 млн. франков (более 100 млн. долл.), превышая займы всех других государств, вместе взятых (доля Анг­лии — 250 млн. франков, России — 70 млн., Германии — 20 млн. франков). Для Болгарии и Румынии Франция также была одним из основных кредиторов. На пользу ей пошла и таможенная война Австро-Венгрии с Сербией, Франция оттеснила своих соперников и в этой стране. Накануне Балканских войн 1912—1913 гг. французский капитал контролировал все три ведущих банка в Сербии. Ежегодно Сербия выплачивала Франции почти четверть своего го­сударственного бюджета в виде процентов за предостав­ленные ей займы. Французские монополии усиленно про­никали в сербскую промышленность и железнодорожное строительство. Значительной статьей доходов Франции бы­ла продажа оружия Сербии.

Финансовая экспансия Франции имела место и в Тур­ции. Еще с 80-х годов XIX века Франция стала членом Совета оттоманского долга, где доля ее капиталов перед первой мировой войной превысила 60 %. Экономические интересы Франции на Балканах во многом определяли всю ее внешнюю политику в этом районе и даже за его пре­делами.

Именно об этом писал царю С. Д. Сазонов за два года до первой мировой войны:

«Во Франции осложнения на Балканах вызывают опасения …поместив в разные пред­приятия на Балканском полуострове значительные капи­талы, французы не могут смотреть на разгорающуюся там смуту, от которой они терпят материальные убытки».

Что касается Великобритании, то закрепившись на Су­эцком канале, она в начале XX века усилила свое про­никновение на Балканы и Ближний Восток. Перед мировой войной 1914—1918 гг. она уже занимала первое место ( 35 % ) в импорте товаров Балканскими странами, прини­мая не менее активное участие, чем Франция и Германия, в железнодорожном строительстве в этом районе. Политика английского капитала, по характеристике Христо Кабакчиева, была «лицемерной», постоянно изменчивой в за­висимости от международной обстановки и решения более общих задач на мировой арене. Во всяком случае, в своем докладе Николаю II в 1912 г. С. Д. Сазонов сделал вывод о непрочности союзнических обязательств со стороны Анг­лии. Сам царь в письме вдовствующей императрице Марии Федоровне в том же году высказался более категорично:

«Англия, к сожалению, мешает нам больше всех».

Правящие круги России понимали, что одна из эконо­мических причин заинтересованности России на Балканах была связана с ее потребностью в выходах к международ­ным торговым путям на просторах океана. «Россия потеряла Маньчжурию с Порт-Артуром и, следовательно, выход к морю на Востоке», — заявил А. П. Извольский барону А. Эренталю, министру иностранных дел Австро-Венгрии, в 1908 г. «Отныне основой для расширения военного и мор­ского могущества России является Черное море. Отсюда Россия должна получить выход в Средиземное море».

Однако при осуществлении этой политики Россия не­минуемо вступала в борьбу с Германией и Австро-Венг­рией, причем последняя рассматривалась как главная соперница России на Балканах и Ближнем Востоке. Герма­ния стремилась продвинуться на Балканском полуострове до Эгейского моря и далее в Малую Азию и Персию. Рос­сии оставалось или подчиниться этому движению, или противодействовать ему. В первом случае она будет окру­жена Германией с запада и юга. Во втором ей надо укре­пить и расширить свои соглашения с Англией и Францией.

Царское правительство избрало второй путь. Еще в 1907 г. оно подписало соглашение с Англией о разделе сфер вли­яния на Ближнем Востоке и в Персии.

В то же время царское правительство, присоединив­шись к Антанте, продолжало лавировать между двумя блоками, стараясь проводить политику «равновесия сил». Франция и Англия удерживали Россию в союзе, опутав ее займами.

Задачами, стоявшими перед Россией на Балканах и Ближнем Востоке, было обеспечение интересов империи в районе проливов, укрепление политических позиций в этом регионе и создание условий для внедрения отечественного капитала и товаров на балканском и ближневосточном рынках. Царское правительство вплоть до 1908—1909 гг. обращало недостаточное внимание на развитие экономи­ческих и торговых связей с Балканами, а большинство предпринимателей и торговцев в России считали нерентабельным помещение капиталов в торговлю с Балкан­скими странами и Турцией. Предпочтение отдавалось Гер­мании и другим странам Центральной Европы, Персии, Китаю и Японии. По этому поводу весьма образно вырази­лась в своем отчете комиссия Министерства торговли и промышленности России:

«Турция и Балканы — это золо­той колодец, из которого Западная Европа черпает боль­шими ведрами, а мы сидим около в раздумье: плюнуть или подождать».

Съезд представителей русской промышленности и тор­говли в 1910 г. в Москве в своей резолюции резко крити­ковал царское правительство за то, что оно занимается «одной политикой ради политики», тогда как главной за­дачей должна стать экономическая экспансия. «Полити­ка — это средство, экономика — цель». За резолюцию го­лосовали крупнейшие магнаты российской промышлен­ности: П. П. Рябушинский, Ю. П. Гужон, Э. Л. Нобель и др. Однако действия царской дипломатии на Балканах в эти годы были неудачными. Они вызывали неудовольствие не только промышленных кругов, но и «высших сфер».

По теме:  Евразийский экономический союз: история и перспективы

Именно тогда, 20 сентября 1915 г., раздраженная царица написала Николаю II:

«Мое мнение — наших дипломатов следовало бы повесить».

Итак, регион Балкан, Черного моря, проливов играл все большую роль в экономических связях сопредельных государств. Так, по Черному морю и Дунаю Болгария им­ портировала 2/3 и экспортировала более 2/3 своих товаров. Экономические связи России с Турцией, Персией и Румы­нией были достаточно важны. В эти страны вывозились машины и оборудование, нефть и нефтепродукты, ткань, зерно и другие продовольственные товары. Через Черное море шла в основном русская торговля зерном с запад­ными странами.

Однако вскоре в Турции русские экономические инте­ресы столкнулись с германскими. Немецкий капитал фак­тически взял в свои руки руководство турецкими финан­сами и банками. Предпринятое германскими промышлен­никами строительство прямой железной дороги Берлин —Константинополь — Багдад угрожало уже полным эконо­мическим подчинением Турции. Обострение борьбы с Гер­манией нарастало и в других странах региона. К тому же ситуация на Балканах ухудшилась, а Россия под влиянием экономических и других трудностей не обладала доста­точными возможностями, чтобы противостоять надвигав­шимся событиям.

С. Д. Сазонов признает это в своих мемуарах:

«Неос­поримый факт — наша полная неподготовленность к вой­не».

Однако кроме этой была и другая беда: крупнейшая империя не имела полной свободы действий на мировой арене.

Россия находилась в финансовой зависимости от Фран­ции и Англии. Почти 4/5 внешнего долга Российской им­перии приходилось на парижские банки. Французским владельцам принадлежало 32 % всех иностранных инвести­ций в промышленности и банках России. Российская им­перия 80% всей золотой наличности держала во Франции. Англия и Франция применяли финансовый нажим на Рос­сию для втягивания ее в войну. В 1913 г. Париж предо­ставил Петербургу заем в 400—500 млн. франков на ус­ловиях увеличения русской армии и строительства страте­гических железных дорог. Россия должна была отвлечь на себя кроме сил Австро-Венгрии еще и силы Германии, защитив тем самым Францию и Англию.

Россия была плохо подготовлена к войне, хотя меры по усилению армии и военно-морского флота предпринима­лись. В 1913 г. сумма расходов на военные нужды сос­тавляла около 870 млн. руб., или почти 24% госбюджета, в 1914 г. — 975 млн. руб., или 27,5% бюджета.

Инициатором войны не случайно стала Германия. Она уже подготовилась к войне и была заинтересована в ее скорейшем развязывании. Вильгельм II мечтал о том, что­ бы «покончить с Россией на Балканах» и «запереть Рос­сию в Одессе», по его собственным выражениям.

Между тем Россия еще не могла вести активную борь­бу на морских путях. За месяц до начала первой мировой войны начальник Морского генерального штаба вице-ад­мирал А. И. Русин уведомил, что, по его расчетам, Россия будет готова к войне на Черном море не ранее конца 1917 г.

Иным было положение у союзницы России — Англии. Великобритания, отдавая себе отчет в неотвратимости вой­ны с Германией, была полна решимости начать ее сейчас же, так как имела превосходство на море, которое она бо­ялась потерять через несколько лет, поскольку герман­ский флот быстро развивался.

В России не строили себе иллюзий об отношениях с официальными союзниками. В политической справке рус­ского Морского генерального штаба, составленной в на­чале 1912 г., с непосредственной и откровенной иронией указывалось, что «из двух главных наших врагов (Англии и Германии) наиболее опасным в настоящее вре­мя является Германия». Россия была просто втянута в войну.

Столкновение с Германией и ее союзниками среди прочего угрожало России перекрытием ее морских торго­вых путей. Русский военный историк Н. Н. Головин, пре­достерегая царское правительство об опасности овладения Германией проливами, сравнивал Россию (если такая си­туация действительно произойдет) с «заколоченным до­мом», в который можно попасть только через «дымовую трубу».

Поворот в отношениях между Россией и Германией от мира к конфронтации, а затем и к вооруженному столк­новению был во многом связан с таможенной войной, которая именно в 1914 г. достигла своего апогея. Герма­ния была основным торговым партнером России: 30% по экспорту русских товаров и 45 — 50 % по импорту.

В марте 1914 г. Государственная дума одобрила введение предохранительных пошлин на импорт немецких товаров, что вызвало острое недовольство в Германии. Прусские юнкера, поставлявшие зерно, теряли российский рынок, немецкая промышленная буржуазия лишилась возмож­ности реализовывать высокие прибыли в России. Харак­терной была реакция кайзера. Узнав о намерении царского правительства пересмотреть русско-германский торговый договор от 1904 г., он заявил:

«Русско-прусские отношения раз и навсегда мертвы, мы стали врагами».

В целом царская дипломатия, французская дипломатия и отчасти английская потерпели поражение, что вырази­лось в распаде Балканского союза. Это сыграло на руку Германии и Австро-Венгрии и, что самое главное, нарушив равновесие, усилило возможность войны. Вторая Балкан­ская война 1913 г. разрушила Балканский союз, облегчилапроникновение на Балканы германо-австрийского импери­ализма. Тем самым было ускорено сползание стран к ми­ровой войне.

По теме:  Кто платил за Американскую революцию?

Австро-Венгрия испытывала сильнейшие экономи­ческие и политические трудности в связи с потерей бал­канского рынка. После второй Балканской войны финансо­вое положение ее ухудшилось. По официальным данным, экспорт из Австро-Венгрии на Балканы сократился в 1913 г. по сравнению с довоенным на 40%, торговый де­фицит достиг 730 млн. крон, а государственный долг воз­рос до 20 млрд. крон. Удар по финансам нанесли и воен­ные расходы. Оказавшись в тяжелом положении, Австро-Венгрия была недовольна буквально всем и всеми. Тем не менее экономическая слабость Австро-Венгрии, вызванная также внутренней межнациональной рознью, клановыми противоречиями, подталкивала страну к компромиссам.

Инициатором первой мировой войны явилась Германия, которая раньше других перевооружила свою армию и была заинтересована в превентивном выступлении с тем, чтобы опередить другие державы. Германская армия стала са­мой сильной в Европе. Она превосходила все другие армии по своей технической оснащенности. В случае войны гер­манская армия должна была быть увеличена до 2 млн. че­ловек. На вооружение армии был ассигнован 1 млрд. ма­рок (около 240 млн. долл.).

Во время переговоров с Австро-Венгрией в октябре 1913 г. Вильгельм II остановился на своей излюбленной теме — задачах борьбы германизма со славянами, сделав заявление в характерном для него развязном духе: «Сла­вяне не рождены, чтобы управлять, они могут быть только слугами, к этому их надо приучить».

Германия явилась зачинщицей первой мировой войны, сочтя это время для себя наиболее подходящим и рассчи­тывая на быструю победу. Видный германский теоретик Шлиффен даже утверждал, что затяжные войны «невоз­можны в эпоху, когда все существование нации зависит от непрерывного развития торговли и промышленности».

Немецкое руководство полагало, что оно хорошо подго­товилось к войне и экономически. Тем не менее, хотя один крупный военный (и реакционный) деятель Герма­нии генерал Людендорф писал, выражая общее мнение не­мецкой военной верхушки, что «полководец должен орга­низовать дело так, чтобы финансы и экономика соответ­ствовали требованиям тотальной войны…» , на практике Германия потерпела и экономическое фиаско. Вновь было доказано, что провозглашать какие-либо истины на бумаге — это одно, а обеспечить их реализацию в жизни, на деле — совсем другое.

Дальнейшие события показали, что Германия переоце­нила свои силы. Немаловажную роль в ее поражении сыгра­ли экономические причины. Проявилась несостоятельность самой идеи подмены экономической мощи военной.

Германия в войну 1914—1918 гг., как и после, во вторую мировую войну, рассчитывала на быструю победу. Затягивание войны, а затем и переход ее в позиционную обнажили узость сырьевой и продовольственной базы Гер­мании, привели к трудностям в производстве и снабжении. В дальнейшем блокада союзников поставила германскую экономику в катастрофическое положение. Несмотря на большую для того времени военную мощь и многочис­ленные удачи на сухопутных фронтах, достаточно напом­нить, что даже в марте 1918 г., когда немцы прорвали французский фронт на реке Сомме и, приблизившись к Парижу, стали обстреливать его из дальнобойной пушки («Длинной Берты», изготовленной на заводах Круппа), Германия экономически была обречена на поражение. Её не спасло даже то, что французское командование вело воен­ные действия с неменьшей бездарностью, которую оно позже вновь продемонстрировала во второй мировой войне.

Потери Германии в первой мировой войне были вели­ки — 1,8 млн. убитых, больше, чем у любой другой страны, участвовавшей в конфликте. Общие военные расходы Германии составили более 40 млрд. долл. Впрочем, потери Франции — победительницы в войне 1914—1918 гг. не многим отличались от немецких: уби­тых — 1,3 млн. человек, калек — 600 тыс. человек, эконо­мические убытки были колоссальны (бюджетные расхо­ды — 25,8 млрд. долл.). Превышение расходов над дохо­дами по бюджету вызвало дефицит в 1918 г. 34,3 млрд. франков (6,6 млрд. долл.), в 1919 г. — 27 млрд. франков (5,2 млрд. долл). В результате франк обесценился и к концу войны потерял 2/3 своей довоенной стоимости.

Из всеобщего кредитора, даже ростовщика Франция пре­вратилась в должника: она была вынуждена взять займов у американских банков на сумму 3,7 млрд. долл..

В тяжелейшем положении оказалась Россия. Промыш­ленное отставание от других великих держав вызывало необходимость большего использования живой силы, что­ бы компенсировать нехватку техники. К концу войны в России было мобилизовано 15,8 млн. человек трудоспо­ собного населения. Сократились размеры посевных пло­щадей, упали сборы сельскохозяйственных культур. Промышленное производство сократилось к 194 7 г. до 77 % довоенного уровня, тогда как Россия была вынуждена размещать заказы на нужды войны за рубежом, влезая все дальше в долговую кабалу.

По теме:  Золотое прошлое и ростовщическая интервенция

К февралю 1917 г. хозяйство страны стояло в пред­дверии развала и хаоса. Председатель IV Государствен­ной думы М. В. Родзянко в записке царю охарактеризовал положение России как катастрофическое. Только бюджет­ные расходы на ведение войны достигли 22,6 млрд. долл. Ко времени революции Россия задолжала Франции 15 млрд. золотых франков. Ухудшилось положение России в системе внешних экономических связей. Хозяйственные и со­циальные трудности подорвали экспортную базу, а воен­ные действия на суше и море нарушили торговые пути.

Экспорт упал более чем в 10 раз — с 1520 млн. руб. в 1913 г. до 137 млн. руб. в 1917 г. Возникло и из года в год катастрофически возрастало отрицательное сальдо торгового баланса. Покрывалось оно за счет все новыхдолгов.

В. И. Ленин в докладе на II Конгрессе Коминтерна приводит соотношение между долгами главных союзных стран и их национальным имуществом:

«В странах побе­дивших, в Англии и Франции, долги составляют более 50 % всего национального имущества. В отношении Ита­лии процент этот составляет 60—70, в отношении Рос­сии — 90».

Впрочем, не все только теряли на войне. Были и те, кто выигрывал. Даже в странах, понесших тяжелые поте­ри, было не так уж мало дельцов, которые вели дела с врагом. Как правило, им удавалось уйти от ответственно­сти. Весной 1918 г., например, несколько французских промышленников, продававших Германии стратегическое сырье, были оправданы судом с молчаливого одобрения правительства.

Показательна судьба таинственного дельца Базиля За­харова. Еще в 1907 г. Захаров, крупный акционер ряда фирм по производству оружия, как английских («Виккерс»), так и немецких («Леве-Гонтар»), открыл контору в центре Парижа и стал быстро завоевывать позиции в деловых кругах Франции. Вскоре он вошел в правление крупнейшей французской монополии «Шнейдер-Крезо» и добился вы­годных заказов на перевооружение и оснащение военноморского флота. За заслуги на этом поприще он был на­гражден орденом Почетного легиона. Доходы и влияние Захарова быстро росли. Он приобрел газету «Котидьен иллюстре», обеспечил себе тайный контроль над влиятель­ной «Эксельсиор», через несколько лет стал членом прав­ления Французского банка и основал французский филиал фирмы «Виккерс».

В начале 1918 г. его обвинили в том, что он через Ис­панию обеспечивал снабжение топливом немецких подвод­ных лодок, топивших суда союзников в Средиземном море. Однако высшие политические круги не дали хода этому делу.

Впрочем, не эти дельцы лидировали в преступном биз­несе. В ходе первой мировой войны, стоившей человечеству 10 млн. убитых и 20 млн. искалеченных, барыши амери­канских «королей оружия» составили 46 млрд. долл. Аме­риканский миллиардер Пьер Дюпон, обогатившийся на по­ставках боеприпасов, цинично заявил, что:

«прибыль — более сильный стимул, чем патриотизм».

Важно, что это не было точкой зрения отдельных бизне­сменов, но принципом, на котором основывалась деятель­ность правящего класса и соответственно целых держав, в первую очередь Соединенных Штатов.

По этому поводу весьма показательно высказывание известного английского писателя Редьярда Киплинга, поль­зовавшегося в те годы большим авторитетом на Западе. Он в интервью журналистке Кларе Шеридан, двоюродной сест­ре Уинстона Черчилля, очень резко отозвался об амери­канской политике:

«США вступили в войну поздно, по-нас­тоящему почти не воевали, преждевременно начали мир­ные переговоры с Германией, помешав союзникам одержать над ней полную победу, отказались ратифицировать Вер­сальский договор и войти в Лигу наций, а теперь требуют денег у тех, кто сражался… Это недостойно!».

За годы первой мировой войны экономическая мощь европейских великих держав была подорвана, тогда как Соединенные Штаты укрепили свои позиции. Американские промышленные вложения за границей со­ставили к концу 1919 г. 6,5 млрд. долл. Важно при этом, что центр финансовой эксплуатации в годы первой миро­вой войны и после ее окончания переместился в США, так как другие империалистические державы были ослаб­лены. США из государства-заемщика превратились в круп­нейшего кредитора. В 1913 г. США были должны иностран­ным государствам сумму, перекрывающую их собственные капиталовложения за границей. В годы первой мировой войны произошел решительный поворот. Иностранная задолженность была покрыта (выкуплена) на сумму около 6 млрд. долл. Более того, сами США предоставили другим странам в 1914—1922 гг. правительственных и частных ка­питалов около 13 млрд. долл.

Начиная с первой мировой войны американские монополии окончательно выходят на авансцену экономической борьбы. Однако еще не закончилась первая мировая война, как весь мир неожиданно оказался перед лицом принципиаль­но новой ситуации. В одной из великих держав — России одержала победу пролетарская революция.

Источник: И.М. Могилевкин. Невидимые войны XX века

Исторический аспект развития рекламы Простейшие формы рекламы существовали ещё за много лет до нашей эры. Одним из древнейших рекламных обращений, дошедших до наших дней, считается египетский папирус, в ко­тором сообщается о продаже честного покорного раба, соблю­дающего умеренность в пище. Ещё в качестве одного из примеров зарождавшейся рекламы обычно приводят найденную в развалинах древнейшего города Мемфиса высеченную на камне надпись о том, что Рино с остро­ва Крит по воле богов толкует сновидения. Из приведенных примеров видно, что использование раз­личных надписей стало исходным в зарождении рекламы. В Древней Греции и Риме рекламные объявления о гладиаторских боях, продаже рабов, домашних животных расписывались крас­ками на стенах, гравировались на костях. В Помпее, разрушен­ной в 73 г. н. э., сохранилось более полутора тысяч различных рекламных обращений. Наряду с различными надписями важнейшим средством распространения рекламы в древнейших государствах мира яви­лось создание так называемого института гла...
Евразийский экономический союз: история и перспективы Дезинтеграция СССР в 1990-х годах нарушила выстроенные ранее системные экономические связи, что привело к глубокому и длительному социально-экономическому кризису, из которого некоторые постсоветские государства так до сих пор и не вышли. Развалу Советского Союза в наибольшей мере противился Казахстан и некоторые другие азиатские республики СССР. Неслучайно идею формирования Евразийского союза государств впервые выдвинул лидер Республики Казахстан Н. А. Назарбаев 29 марта 1994 года во время выступления в Московском государственном университете им. М. В. Ломоносова. Первый практический шаг к интеграции был сделан в 1995 году, когда лидеры трех государств подписали Соглашение о Таможенном союзе России, Беларуси и Казахстана . Вскоре к договоренностям «таможенной тройки» присоединились Кыргызстан и Таджикистан. В 2000 году «пятеркой» сопредельных государств была создана качественно новая интеграционная структура — Евразийское экономическое сообщество, нацеленная на более тесное сотрудн...
Теоретические концепции выборной монархии и императорской власти в Священной Римской империи в XII — первой половине XIV вв.... В Священной Римской империи в Высокое и Позднее Средневековье существовали оригинальные концепция монархии, которые признавали незыблемым принцип выборности монархии и придавали решающее значение в выборе римских королей роли князей империи. Одним из первых ее изложил в XII в. неизвестный немецкий хронист в сообщении об избрании в 1152 г. Фридриха I Гогенштауфена во Франкфурте-на-Майне римским королем: «Во Франкфурте 4 марта, во вторник, совместной властью князей и некоторых баронов из Италии было объединено тело империи (т. е. состоялись выборы римского короля. — С. Г.). Это право, которое передает королевство не по кровнородственной линии, а обеспечивает избрание королей князьями, является особенностью Римской империи» . Кельнский каноник Александр фон Роэс в период «Великого междуцарствия» (1254‒1273) дал следующее теоретическое обоснование выборному характеру немецкой монархии: «Известно, что Божественным провидением святой император Карл Великий, с согласия и при участии папы, оп...
Разрешение на загрязнение в действии Экономисты оказывают все большее влияние на политиков, несущих ответственность за защиту окружающей среды. ОБМЕН ДЫМОМ: НОВЫЕ, ИСПОЛЬЗУЮЩИЕ СИЛЫ СВОБОДНЫХ РЫНКОВ ПРАВИЛА ПОЗВОЛЯЮТ БОРОТЬСЯ С ЗАГРЯЗНЕНИЕМ ВОЗДУХА. Торренс, Калифорния. В этом сообществе бунгало и пальм, где жестко регулируются любые виды загрязнения окружающей среды (даже работа газонокосилок и бензоколонок), корпорация Mobil Oil получила право на дополнительный ежедневный выброс 450 кг вредных газов. Почему защитники окружающей среды активно штурмуют ворота нефтеперерабатывающего завода? Ведь Mobil участвует в начале новой эры защиты окружающей среды. Нефтеперерабатывающий завод примерно за $ 3 млн приобрел разрешение на загрязнение у властей ближайшего городка Сауз Гейт, которым оно досталось от компании General Motors, закрывшей в 1985 г. местный завод и продавшей его имущество муниципалитету. Нефтеперерабатывающий завод из Торренса будет производить намного меньше дополнительных выбросов, чем завод General M...
Все против одного «Необходимо было смести с земли все чудовищное, злое и гадкое, чтобы освободить место для строительства пре­красного и доброго...» Так писал юный Андрей Платонов. Тогда это было мнение народа, которое выразил будущий классик современной литературы. В то время к наиболее «злому и гадкому» относили золо­то и деньги, поскольку в них видели ненавистное средство эксплуатации и выражение несправедливого неравенства. С уничтожением этих средств и атрибутов массы связывали надежды на свое освобождение. Второй съезд Советов на­ родного хозяйства республики в конце 1918 г. определил курс на «в конечном счете полное устранение всякого влия­ния денег на соотношение хозяйственных элементов». Впрочем, деньги быстро теряли свое значение и пере­ставали выполнять свои функции также и по другим причи­нам. Размен денег на золото был прекращен еще в начале первой мировой войны. Затем в годы войны, еще до Октябрь­ской революции, финансы России испытывали колоссаль­ные трудности и денежная система бы...
✪Конспект экономиста Твоя⚡Экономика